РЁБРА ЖЁСТКОСТИ | ЕКАТЕРИНБУРГ
31.03.2017 – 02.07.2017
В своем персональном проекте «Ребра жесткости» Андрей Горбунов также пытается найти некую пластическую формулу, ставшую для него зримой метафорой сложных общественно-политических, психологических связей и отношений в современном мире, где есть пластичность и конвертируемость образов и значений, что позволяет включить парадоксальную логику искусства. В качестве такой исходной формулы он избирает кристаллическую фигуру, способную трансформироваться. Огромные друзы кристаллов и граненые кристаллические объемы даны в разрезах, ракурсах и разворотах форм, наподобие анатомического атласа, раскрывающего устройство живых организмов. Впрочем, в его «разрезах» сопряжены образы и знаки из самых разных атласов, демонстрируя всеядность подхода художника, считывающего современность как бесконечно разворачивающуюся во времени визуальную ленту событий.
Эту «агрессию» визуального мира, перенасыщенность его информацией, о которых говорит сам художник, он встраивает в сложно организованный мир граней и плоскостей своего кристаллического пространства. Уместить безграничную иконосферу, где плавают, вырванные из контекста, подобно супрематическим фигурам образы, в четко структурированный, граничный мир форм и найти между ними некий баланс отношений удается художнику благодаря унификации своего художественного языка, обеспечивающего высокую гомогенность высказывания.
Разрезы, крой по живому, выворачивание наизнанку скрытого и непроявленного от посторонних глаз — все это делает принцип организации форм в работах художника тождественным исследованию врача хирурга или же психоаналитика — и там и там есть натиск «за», вглубь постигаемого явления, желание найти скрытые причины и механизмы действия болезни. Однако, помимо этого, сам формат и иконография работ отсылают скорее к иным, магическим практикам… Превращение фигуры в орнаментальный знак, узор, — говорит о потребности к ритмизации и унификации всех составляющих этого мозаичного мира, встраивание их в некий «порядок», пусть даже и абсурдный.
Жёсткая конструкция, стягивающая воедино распавшийся мир, ловя его в свои сети, кажется превентивной мерой, призванной найти каждой иконке свое место в сжатой ячеистой структуре…
Андрей Горбунов также манипулирует готовыми образами на правах рэди-мэйдов, сводя все к единому графическому стилю изображения, пропущенного как будто через одну матрицу, тотальную машину печати, или же все унифицирующую компьютерную программу…
Так, из прорастающих друг в друге фрагментах, складывается архитектура целого, масштаб которого задан большими отношениями крупных геометрических форм. «Здания» социальных тел даны в разрезе — жизнь вынесена на фасад, формы ветвятся вокруг невидимой оси, мы словно вертим игрушку-трансформер, открывающие свои «секретики» с разных сторон. Скрытое зрение, телескопическое, микроскопическое — вот центральный лейтмотив всех работ. Зритель буквально путешествует глазом по изображению, буравя, рассекая, разворачивая мир образов, фигур и конструкций, путешествуя внутри них, меняя масштабы из микро в макромир. Глаз эндоскоп проникает всюду, и это тотальное зрение включается в собирание и структурирование увлекательного пазла, имя которому — сознание современного человека.
31.03.2017 – 02.07.2017
В своем персональном проекте «Ребра жесткости» Андрей Горбунов также пытается найти некую пластическую формулу, ставшую для него зримой метафорой сложных общественно-политических, психологических связей и отношений в современном мире, где есть пластичность и конвертируемость образов и значений, что позволяет включить парадоксальную логику искусства. В качестве такой исходной формулы он избирает кристаллическую фигуру, способную трансформироваться. Огромные друзы кристаллов и граненые кристаллические объемы даны в разрезах, ракурсах и разворотах форм, наподобие анатомического атласа, раскрывающего устройство живых организмов. Впрочем, в его «разрезах» сопряжены образы и знаки из самых разных атласов, демонстрируя всеядность подхода художника, считывающего современность как бесконечно разворачивающуюся во времени визуальную ленту событий.
Эту «агрессию» визуального мира, перенасыщенность его информацией, о которых говорит сам художник, он встраивает в сложно организованный мир граней и плоскостей своего кристаллического пространства. Уместить безграничную иконосферу, где плавают, вырванные из контекста, подобно супрематическим фигурам образы, в четко структурированный, граничный мир форм и найти между ними некий баланс отношений удается художнику благодаря унификации своего художественного языка, обеспечивающего высокую гомогенность высказывания.
Разрезы, крой по живому, выворачивание наизнанку скрытого и непроявленного от посторонних глаз — все это делает принцип организации форм в работах художника тождественным исследованию врача хирурга или же психоаналитика — и там и там есть натиск «за», вглубь постигаемого явления, желание найти скрытые причины и механизмы действия болезни. Однако, помимо этого, сам формат и иконография работ отсылают скорее к иным, магическим практикам… Превращение фигуры в орнаментальный знак, узор, — говорит о потребности к ритмизации и унификации всех составляющих этого мозаичного мира, встраивание их в некий «порядок», пусть даже и абсурдный.
Жёсткая конструкция, стягивающая воедино распавшийся мир, ловя его в свои сети, кажется превентивной мерой, призванной найти каждой иконке свое место в сжатой ячеистой структуре…
Андрей Горбунов также манипулирует готовыми образами на правах рэди-мэйдов, сводя все к единому графическому стилю изображения, пропущенного как будто через одну матрицу, тотальную машину печати, или же все унифицирующую компьютерную программу…
Так, из прорастающих друг в друге фрагментах, складывается архитектура целого, масштаб которого задан большими отношениями крупных геометрических форм. «Здания» социальных тел даны в разрезе — жизнь вынесена на фасад, формы ветвятся вокруг невидимой оси, мы словно вертим игрушку-трансформер, открывающие свои «секретики» с разных сторон. Скрытое зрение, телескопическое, микроскопическое — вот центральный лейтмотив всех работ. Зритель буквально путешествует глазом по изображению, буравя, рассекая, разворачивая мир образов, фигур и конструкций, путешествуя внутри них, меняя масштабы из микро в макромир. Глаз эндоскоп проникает всюду, и это тотальное зрение включается в собирание и структурирование увлекательного пазла, имя которому — сознание современного человека.